Фревен держал в одной руке пилотку, в другой пистолет, рукоятка которого стала влажной. Приближалось лето, обильная зелень представляла собой спасительное укрытие для врага, а хруст веток под ногами и шелест листвы на ветру казались лейтенанту подозрительными и тревожными шумами. Фревена удивляло обилие паутины, которую они разрывали на своем пути. Идя впереди, он смотрел на землю, пытаясь обнаружить отпечатки подошв, окурки сигарет, любую улику, которая помогла бы ему обнаружить того или тех, кто побывал здесь раньше них.

Внезапно густота листвы уменьшилась, заросли папоротников поредели, тропинка расширилась. Перед ними открылась поляна размером с футбольное поле. Опустошенная.

Деревья были повалены и поломаны, десятки двух- и трехметровых верхушек словно ножом срезали. Множество широких воронок, глубиной два, три и даже пять метров. И перепаханная черная земля. Изумрудная зелень леса полностью исчезла, остались только участки застывшей в последнем движении земли. Земляные волны высотой в рост человека местами топорщились пенистой грязью, образованной, как можно было догадаться, сильным взрывом. В другом месте сильный огонь опалил вспучившуюся землю, и она покрылась пузырями, похожими на полый гриб. Глядя на все это, можно было подумать, что какой-то гигант по своей прихоти изменял форму земной поверхности, как это делает стеклодув с горячим стеклом, дуя в трубку.

Пятеро мужчин в удивлении застыли перед картиной полного разрушения. Вокруг не было слышно ни одной птицы, и только едкий запах еще витал над изуродованным пространством.

— Это сюда мы должны были прийти? — сказал наконец Монро. — Это место соответствует кресту на плане?

— Думаю, да, — прошептал Фревен и двинулся вперед.

Под его ногами растрескивалась земля. Подчиненные пошли вслед за ним, осматривая все расщелины, углубления, изуродованные стволы, которые напоминали огромные сваи. Маттерс наступил на один из земляных грибов, и через мгновение из-под его ноги с глухим треском взметнулась вверх струя пыли, превращаясь в желтое облако.

— Что это за место такое? — пробормотал Бейкер.

Фревен обошел глубокую воронку с крутыми краями и кусками металла по окружности, которая могла быть превращена в опасную ловушку. Некоторые обломки свидетельствовали о том, что здесь недавно находился лагерь.

— Это был склад оружия, — заключил Фревен. — Он подвергся бомбардировке, и все взлетело на воздух.

Монро опустил автомат и сказал:

— Все это напоминает морские волны.

Фревен, постепенно продвигавшийся вперед, жестом показал подчиненным, что будет ждать их на вершине невысокого холма. Поднявшись туда, они увидели огромную впадину диаметром примерно тридцать и глубиной пятнадцать метров. Ни корней, ни кустиков, ни каких бы то ни было следов жизни.

— Я думаю, здесь ничего нет, — сказал Маттерс, — я хочу сказать, что если это место отмечено крестом на карте, то непонятно, что мы здесь должны обнаружить. Поле разрушений?

— А может быть, это, как говорит медсестра, что-то символическое? — предположил Ларссон.

Фревен вздохнул.

— Я не знаю, — произнес он совсем тихо, поворачиваясь, чтобы полностью осмотреть картину опустошения. — Может быть.

Бейкер спрятал пистолет в кобуру со словами:

— В любом случае, надо отлить.

И он отошел в сторону, подтверждая делом свое намерение.

Монро вытащил сигареты из кармана рубашки, повесив автомат на плечо. Он протянул пачку Маттерсу, но тот отказался, и Монро закурил, с наслаждением затягиваясь и выпуская дым струей.

— Ни звука, — заметил он. — Это жесть все же.

Фревен двинулся дальше, убедившись, что ничего особенного не видно.

— Мы не должны идти за ним? — удивился Ларссон.

— Нет, он дает нам передышку, — заверил его Монро. — Я думаю, ты прав насчет символического. Но я предпочитаю, чтобы лейтенант озвучил свой вывод.

Ларссон кивнул на сигарету в руке Монро и жестом попросил закурить; товарищ протянул ему сигарету вместе с зажигалкой.

— Спасибо, друг. Скажите, парни, то, что рассказывают про жену лейтенанта, это правда?

Монро поднял брови:

— Поди разберись.

— Перестаньте говорить об этом, — вмешался Маттерс.

— И все-таки, это кое-что значит, черт возьми, может быть, это как-то связано с убийцей…

— Эй, солдаты, прекратите сейчас же! — приказал Маттерс, повышая голос.

Молодой сержант пользовался авторитетом у сослуживцев старше него, имеющих за плечами опыт тяжелых боев, что не так-то просто заслужить. Сам Маттерс не питал никаких иллюзий: он считал, что если люди подчиняются ему, то только из уважения к лейтенанту Фревену и страха перед ним. Но вовсе не благодаря его собственным заслугам.

Ларссон потер верхнюю губу, глядя на сержанта.

— О’кей, о’кей… ну, ходят слухи, ладно, все-все.

Маттерс не отводил от него взгляда, готовый снова вступиться за их командира. Но в этот момент из-за насыпи донесся почти нечеловеческий вопль. Крик боли. Страха… — почувствовал Маттерс.

Бейкер, гигант с каменными кулаками, что-то нашел. То, что заставило его вскричать от дикого ужаса.

25

Маттерс, Монро и Ларссон побежали к нему.

Бейкер шел медленно, словно в трансе, на его красном лице отражались отвращение и непонимание одновременно. Когда его сознание различило топот ботинок его товарищей, он повернулся к ним. Маттерс замедлил шаг, встретив его взгляд, который, казалось, говорил ему: «Нет, не беги дальше…»

С пистолетом в руке подбежал Фревен. Молодой сержант тоже вынул из кобуры пистолет здоровой рукой, и они все вместе поднялись на небольшой холм, с вершины которого открылся вид на всю долину. Вокруг валялись посеченные осколками стволы деревьев, а в середине находился небольшой бункер, больше похожий на наблюдательный пункт, чем на оборонительное сооружение.

Вслед за Крэгом Фревеном через широкий проем они прошли внутрь помещения площадью около сотни квадратных метров, над которым, как флаг убийцы, развевалось разорванное полотнище.

В центре стоял молодой человек с разведенными в стороны руками и ногами.

И если «Витрувианский человек» символизировал пропорции человеческого тела, то этот воплощал страдания.

Он был пленником странной, похожей на паутину сетки из полупрозрачных нитей, словно сплетенной огромным пауком. Каждая нить шла от пола, потолка или стен и входила в его тело, образуя маленькую красную рану. Натянутые нити пронизывали ступни, икры и бедра обеих ног. Одна нить входила в анальное отверстие, другая проходила через его пенис, оттягивая податливую розовую плоть к земле. Четыре нити, как основные оси, проходили через туловище. Одна проходила по спине вдоль позвоночника, другая шла по каждому бедру. Нити вонзались в оба соска. Что касается рук, разведенных по диагонали, нитями были зацеплены двуглавые мышцы, другие шли к локтевым впадинам, кистям, кончик каждого пальца был оттянут нитью к потолку. И наконец, голова распятого была откинута назад, в открытый рот входила нить, две других тянулись к глазам. И только сейчас Фревен понял.

Веки пронзали два маленьких рыболовных крючка.

Рыболовные лески удерживались крючками в теле человека и другим концом крепились на полу, на стенах и потолке. Если человек сдвигался хотя бы на миллиметр, крючки все сильнее рвали его плоть.

Человек, которому едва ли исполнилось двадцать лет, был превращен в марионетку, управляемую болью. Если он подавался вперед, его икры, анус и спина начинали кровоточить, не говоря уже о верхней части тела. Если он откидывался назад, то его ступни, пенис и пупок становились похожи на раскрывшиеся красные бутоны. Его бедра кровоточили при движении в обоих направлениях. Руки подвергались тем же пыткам: вены были зацеплены крючками в локтевых впадинах, запястья тоже держались на крючках. При любом перемещении леска, входящая в рот, натягивалась сильнее, и крючки впивались в горло и пищевод. И никакого шанса избежать боли.